Владимир Губарев — советский писатель, журналист и драматург, посвятивший множество работ атомной энергетике и Чернобыльской катастрофе. Пьеса «Саркофаг» стала одним из самых известных художественных произведений о событиях после аварии на Чернобыльской АЭС.
Произведение основано на реальных событиях и рассказывает о врачах, учёных и ликвидаторах, которые первыми столкнулись с последствиями крупнейшей техногенной катастрофы XX века.
^^ Владимир Губарев — «Саркофаг» ^^
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Экспериментальный отдел института радиационной безопасности. Большой холл, в котором стоят мягкие, удобные кресла, — обычно здесь проводятся утренние операционные совещания. Справа за лёгкой прозрачной ширмой стол дежурного. На столе телефон, закрытый стеклянным колпаком, настольная лампа. В глубине сцены расположены боксы. На каждой из полупрозрачных дверей написан номер.
Свет горит лишь в боксе №10, в остальных темно. Из бокса появляется Бессмертный, осматривается, крадётся к столику дежурного.
АННА ПЕТРОВНА: Ключ у меня. Да и кому звонить?
БЕССМЕРТНЫЙ: Страсти наши сильнее нас... Звонить? Да по любому номеру, лишь бы человеческий голос услышать. Скучно одному-то...
АННА ПЕТРОВНА: Сергеев просил раньше выйти. Через две недели конференция — он будет выступать.
БЕССМЕРТНЫЙ: Я же вам советовал на юг, в санаторий...
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ Экспериментальный отдел института радиационной безопасности. Большой холл, в котором стоят мягкие, удобные кресла, - обычно здесь проводятся утренние операционные совещания. Справа за легкой прозрачной ширмой стол дежурного. На столе телефон, закрытый стеклянным колпаком, настольная лампа. В глубине сцены расположены боксы. На каждой из полупрозрачных дверей написан номер. Свет горит лишь в боксе N10, в остальных темно. Из бокса появляется Бессмертный, осматривается, крадется к столику дежурного. Пытается открыть колпак, но нужен ключ, иначе до телефона не доберешься. Входит Анна Петровна, наблюдает за Бессмертным. АННА ПЕТРОВНА. Ключ у меня. Да и кому звонить? БЕССМЕРТНЫЙ. Страсти наши сильнее нас... Звонить? Да по любому номеру, лишь бы человеческий голос услышать. Скучно одному-то... А разве у вас, Анна Петровна, уже отпуск окончился? По моим подсчетам, еще три дня гулять. АННА ПЕТРОВНА. Сергеев просил раньше выйти. Через две недели конференция - он будет выступать. (Проходит в холл, садится в кресло.) Устала за отпуск. БЕССМЕРТНЫЙ. Я же вам советовал на юг, в санаторий. На даче разве отдохнешь? Грядки разные, морковочка, черешня... АННА ПЕТРОВНА. До черешни еще недели три. БЕССМЕРТНЫЙ. В общем, забот на даче хватает. Впрочем, дачи у меня никогда не было, но я так думаю... А вот на юг ездил, в Алупку. Из профсоюзов путевку выделили... Лет десять назад, но запомнил юг хорошо... Не купался, правда, холодно уже было - то ли декабрь, то ли январь, но помню, очень хотелось купаться. С ребятами однажды "заправились" и пошли на море. Начали раздеваться, а тут как раз пограничники... АННА ПЕТРОВНА. Ну какие же пограничники в Алупке?! БЕССМЕРТНЫЙ. Нет? Ну значит, милиция. Не дали, в общем, окунуться. Жаль! Так в своей жизни ни разу в море и не искупался... А это хорошо, что у вас отпуск окончился. Тут все временные дежурные, боязливые. Маску наденут и не снимают... Я пытался уговаривать, но куда там... Боятся меня как прокаженного. АННА ПЕТРОВНА. Ты уже в десятый переехал? БЕССМЕРТНЫЙ. В прежнем надоело. Поживу в десятом немного, потом в пятый поеду - он все-таки в середине. Или, может быть, с первого начать? АННА ПЕТРОВНА. Как хочешь... Я кроссворды собрала из всех газет (протягивает вырезки). БЕССМЕРТНЫЙ. Не забыли значит. Спасибо, спасибо... Я без вас скучал. Все-таки с интеллигентным человеком совсем иное дело общаться. АННА ПЕТРОВНА. В институте новые практиканты появились. Молодые врачи, работают на атомных станциях. Если не возражаешь, я тебя им представлю. БЕССМЕРТНЫЙ. Разве я способен вам отказать, Анна Петровна? Ваша просьба - для меня закон. Раз нужно медицине, готов служить! Анна Петровна подходит к столу дежурного, ключом открывает колпак, набирает номер. АННА ПЕТРОВНА. (В трубку) Мы ждем... Трое?... Да-да, Лидия Степановна, я все расскажу им подробно. Понимаю, что им необходимо знать... Ждем... БЕССМЕРТНЫЙ. Идут? АННА ПЕТРОВНА. Они в оранжерее. БЕССМЕРТНЫЙ. Я там был - на экскурсии. Лев Иванович разрешил. Интересно. А какие беленькие! Я даже предложил вырастить гриб величиной... Ну, с эту комнату! Чтобы сразу на всю семью из четырех человек. И суп, и жарь его, и даже грибной соус можно сделать, впрок. Там такая симпатичная... Ну, очень смешливая лаборанточка... Она мне в ответ: "Вы забыли о стронции и цезии?" И смеется. Это я-то забыл?!. Так что любезная, Анна Петровна, учитесь очищать белые грибы от радиации, и мы с вами завалим страну боровиками... А? Перспективка? АННА ПЕТРОВНА. (Улыбается) Ты у нас фантазер... БЕССМЕРТНЫЙ. Тем и живу, раз уж к науке вашей прикован. Извиняюсь сейчас гости подойдут, надо принять соответствующий вид. Пусть немного подождут. Уходит в свой бокс N 10. Появляются Вера, Надежда, Любовь. ВЕРА. По-моему, нам именно сюда. НАДЕЖДА. Красиво здесь. Совсем не так, как внизу. АННА ПЕТРОВНА. Проходите... Здравствуйте. Мы ждем вас. ЛЮБОВЬ. Странное помещение... АННА ПЕТРОВНА. Это специальные боксы. Для тех, у кого четвертая стадия... НАДЕЖДА. Но они - пустые! АННА ПЕТРОВНА. К счастью, да. Пока всего один пациент. ВЕРА. Ну почему же тогда?... АННА ПЕТРОВНА. Когда институт создавался, думали, что они пустовать не будут. Но подчеркиваю: к счастью, пациентов у нас мало... ЛЮБОВЬ. И задерживаются, наверное, недолго? АННА ПЕТРОВНА. Чаще всего - да. Но есть исключение. И именно его я и хочу представить... (Вера показывает на светящийся бокс N 10, Анна Петровна утвердительно кивает). Вам понравилось внизу? НАДЕЖДА. Второй этаж... Страшно. И жалко. Особенно собачонок. ЛЮБОВЬ. Как будто все понимают... ВЕРА. Не надо. АННА ПЕТРОВНА. Жестоко, конечно, но надо. ВЕРА. Я попрошусь на второй этаж. ЛЮБОВЬ. А я на первый - там растения, они не глядят в глаза, как собаки и кошки. ВЕРА. Но мы им можем облегчить страдания. Хоть чуть-чуть... НАДЕЖДА. Я все-таки с Любой. АННА ПЕТРОВНА. Это решает Сергеев. А Лев Иванович, хотя и прислушивается к просьбам, решает по-своему. ЛЮБОВЬ. Мне он показался мягким, добрым... Появляется Бессмертный. На нем элегантный костюм, белая рубашка, синяя бабочка. БЕССМЕРТНЫЙ. А вот и я. АННА ПЕТРОВНА. У меня нет слов! БЕССМЕРТНЫЙ. С тех пор, как сменил фамилию, изменил и весь образ своей жизни, Анна Петровна! ВЕРА. Простите, как сменил фамилию? БЕССМЕРТНЫЙ. Просто: взял и сменил!.. Итак, я в полном вашем распоряжении. С чего начнем? Может быть, если согласна наша очаровательная Анна Петровна, я сделаю небольшое вступление, а затем с удовольствием отвечу на ваши вопросы, мои дорогие гостьи. АННА ПЕТРОВНА. Поработаю. В случае необходимости я здесь (направляется к столу дежурного). БЕССМЕРТНЫЙ. Располагайтесь. Прошу (подхватывает Надежду под руку. Та инстинктивно отшатывается)... О, не беспокойтесь: для вас я не представляет никакой опасности, совсем иное - вы для меня. Но я решил побороть свой внутренний страх, потому что беспредельно предан науке, я ее раб, и это сознание помогает мне побеждать слабости, столь присущие человеку, его душе и его организму... АННА ПЕТРОВНА. Может быть, не следует так возвышенно... ВЕРА. Но почему же... товарищ... БЕССМЕРТНЫЙ. В данный момент моя фамилия - Бессмертный. Я ее сам выбрал. Не правда ли, звучит оптимистически? ВЕРА. А какая была прежде? БЕССМЕРТНЫЙ. Кролик!.. Да-да, тот самый кролик, только с большой буквы! А те, что на втором этаже, - все с маленькой. Вы понимаете меня? ВЕРА. Но почему? БЕССМЕРТНЫЙ. Я - человек эмоций. Тогда у меня было ужасное настроение, потому что я был в конфликте с Лидией Степановной. Она посвятила мне всего 6 страниц диссертации, я был расстроен и не скрывал это от нее. Но теперь, когда опубликованы три статьи Сергеева и Птицыной, я понял, что был не прав в отношении Лидии Степановны. Она работает, она ценит... И я решил взять фамилию Бессмертный, но, если... В общем, если что-то случится, я могу вернуть прежнюю... НАДЕЖДА. (растерянно) Ничего не понимаю! БЕССМЕРТНЫЙ. Это не так просто. Поэтому начнем. И так, мое вступительное слово... Я мог бы его, конечно, зачитать, как это делают на всех порядочных пресс-конференциях, - текст у меня в боксе, но думаю, наша встреча располагает к приватному, интимному разговору, а поэтому начинаю наизусть!... Задняя часть сцены начинает светлеть ...Я нахожусь здесь 487 день. Сам по себе этот факт в мировой медицине единственный. Так что считайте, что вам, мои очаровательные гостьи, очень повезло. Я прекрасно понимаю, что столь невероятном, почти фантастическом факте моя заслуга не столь значительна, главное, конечно, в знаниях и мастерстве профессоров Птициной, Сергеева и конечно же, Анны Петровны, но и свой вклад в науку я не хотел бы приуменьшать! Все-таки выдержать 16 операций - из них 7 по пересадке костного мозга, 3 - на легких, и уже 6 на печени... Кстати, Анна Петровна, нам потребуется еще 3-4? АННА ПЕТРОВНА. Думаю, не более 3! БЕССМЕРТНЫЙ. Благодарю... И так, выдержать 16 операций, это не каждый сможет... Что же удалось выяснить за время столь уникального подчеркиваю, единственного в мире - эксперимента? Прежде всего мы еще недостаточно хорошо знаем возможности человеческого организма при поражении его лучевой болезнью. Причем, заметьте, 4 стадии! ВЕРА. Это невозможно. БЕССМЕРТНЫЙ. Абсолютно согласен с вами - человек погибает в течение нескольких дней! А я, как видите жив и даже беседую с вами. История моего эксперимента на нынешний день изложена в 14 научных статьях, подготовленных и опубликованных сотрудниками института, 2 из них скоро появятся в печати, обо мне также докладывалось на 3 крупных международных конференциях, куда выезжал наш директор Сергеев Лев Иванович. В двух докторских диссертациях рассматривается один из аспектов эксперимента, а именно - особенности пересадки и адаптации моего костного мозга. Анна Петровна работает над диссертацией по моей печени... Список опубликованных по мне работ я готов вам представить, если вы с ними не знакомились... НАДЕЖДА. Я читала и, честно говоря, не верила. Значит, "пациент К." это вы? БЕССМЕРТНЫЙ. Первая буква прежней фамилии - "Кролик". ЛЮБОВЬ. А какая же... Настоящая? БЕССМЕРТНЫЙ. Считайте, что я забыл... АННА ПЕТРОВНА. Об этом не спрашивайте. Здесь нет фамилий, сюда не имеет право приходить никто... ЛЮБОВЬ. Простите. Я знаю. Сорвалось. БЕССМЕРТНЫЙ. Все справки о наших пациентах можно получить в минздраве. Если... Если есть кому справляться. ВЕРА. Что вы имеете в виду? Зарево в задней части сцены постепенно становится все отчетливей. БЕССМЕРТНЫЙ. Обо мне - некому... О, это весьма романтическая история (оживляется). Я был влюблен и любим. Она белоснежная красавица - я всегда обожал блондинок! Но однажды она встретила другого. Жгучего брюнета, таких часто показывают по телевидению. И не смогла победить вспыхнувшую страсть... Вам, наверное, это знакомо? ЛЮБОВЬ. Бывает. БЕССМЕРТНЫЙ. И эта страсть, конечно же, погубила ее и меня. Я страдал, мучился. Жизнь стала невыносимой, и однажды, в припадке безумия я похитил из лаборатории изотопов ампулу с плутонием - а вы, безусловно, знаете, что это самый сильный источник радиации - и проглотил ее. Я хотел погибнуть так, чтобы она навсегда запомнила меня и чтобы этот черный злодей... АННА ПЕТРОВНА. Гм-м (кашляет)... БЕССМЕРТНЫЙ. Ну, Анна Петровна, не могу же я сейчас, после указа и всеобщей борьбы с этим... Недостатком, говорить об алкоголе... АННА ПЕТРОВНА. Им можно. БЕССМЕРТНЫЙ. Но мне же стыдно... Поймите - три очаровательные женщины и - алкоголь. Нет, я не могу. АННА ПЕТРОВНА. В состоянии сильного опьянения наш подопечный заснул рядом с установкой. К сожалению, этого никто не заметил. Опыт продолжался около 3 часов. Общая доза радиации составила свыше 600 рентген. К нам он был доставлен без сознания... БЕССМЕРТНЫЙ. Это сомнительная версия! Но с вами, Анна Петровна, я не могу спорить, хотя история с блондинкой и брюнетом, на мой взгляд, имеет и воспитательное значение, а молодежь мы с вами должны воспитывать. ВЕРА. И вы больше года не покидали этот бокс? БЕССМЕРТНЫЙ. 487 Суток... Правда, у меня было 3 экскурсии. Дважды на первый этаж, и один раз - на второй. Но мне нельзя за ультрафиолетовый занавес. Иммунная система не восстанавливается... Я не могу жить в мире микробов, вот почему все, кого сюда допускают, проходят через спецтамбур. Но Анна Петровна надеется... АННА ПЕТРОВНА. Многое не ясно. ВЕРА. И так будет всегда? АННА ПЕТРОВНА. Пока. БЕССМЕРТНЫЙ. Но я прекрасно себя чувствую здесь. НАДЕЖДА. Простите, но в это трудно поверить... Ведь, наверное, у вас есть жена, дети, родные... БЕССМЕРТНЫЙ. У меня нет прошлого. Я забыл все... Все!.. Я не знаю, что такое жена и родные! Мои родные - вокруг. Анна Петровна, охрана, все, кто работает здесь. А за этими стенами ничего нет! Понимаете, ничего! АННА ПЕТРОВНА. Спокойно... (Надежде) Не надо об этом спрашивать. НАДЕЖДА. Но как же? АННА ПЕТРОВНА. Сюда попадают только те, у кого доза облучения превышает четвертую стадию... Намного превышает. А значит, отсюда лишь один путь... Ну, как вам объяснить? Жестоко? Нет, напротив, - гуманно... С нашими пациентами нельзя встречаться родным, они не могут быть рядом с ними... Вы представляете, что такое отсутствие иммунитета? Не теоретически, а на практике? Малейшая царапина - инфекция. Прыщик инфекция. За пределами ультрафиолетовой защиты каждый микроб - гибель... И даже хороним в защите, потому что тела излучают... ВЕРА. Так зачем же все это? (Показывает вокруг). АННА ПЕТРОВНА. Чтобы понять, как преодолеть эти самые 600 рентген, которые несут смерть. И он (показывает на Бессмертного) сделал первый шаг. Именно благодаря ему мы кое-что начинаем понимать. Этот подвиг, что он живет, помогает нам, хотя и лишился прошлого. Вынужден был лишить себя. Со стороны это кажется непостижимым. ЛЮБОВЬ. А все остальные... АННА ПЕТРОВНА. Их было немного, все несколько человек, но их уже нет среди нас. БЕССМЕРТНЫЙ. Анна Петровна, кого же выберем из троих? АННА ПЕТРОВНА. А кто больше нравится? БЕССМЕРТНЫЙ. Я не способен неволить. Девушки, кто из вас любит разгадывать кроссворды? ВЕРА. Если не возражаете, я попрошусь сюда... БЕССМЕРТНЫЙ. Благодарю вас, красавица! Честно говоря, я тут отчаянно скучаю. По телевизору вообще смотреть нечего, все до невероятного очевидно... Я человек свободный, особенно во второй половине дня, утром все-таки директор оперативку проводит... Поболтаем, обсудим последние достижения радиационной медицины... АННА ПЕТРОВНА. Наш коллега весьма подкован в этой области. Что греха таить, мы к нему частенько за справками обращаемся. БЕССМЕРТНЫЙ. Две статьи подготовил для медицинской энциклопедии. Анна Петровна говорит, что их в редакции приняли. ВЕРА. (Улыбается). А кому же гонорар? БЕССМЕРТНЫЙ. О, об этом я не подумал! Может быть, на нужды здравоохранения, а?.. Или выпишу из Чехословакии журнал с кроссвордами, говорят, там сразу штук сто печатают. Кроссворды - это моя страсть. Вы знаете, в нашей голове огромное количество разнообразных сведений, но они не систематизированы. Я придумал стройную систему, чтобы нужное слово мгновенно возникало в памяти. Для этого нужны миллиарды нейронов расположить в определенном порядке... Только и всего! Известные люди, способные умножать или делить шестизначные цифры. Так вот, создаем специальную таблицу... Сигнал тревоги. Ярко вспыхивают красные лампы, вдали слышен звук сирены. ВЕРА. Что-то случилось? НАДЕЖДА. Что это? ЛЮБОВЬ. Война? Ой, мамочка! БЕССМЕРТНЫЙ. Не волнуйтесь. Это учебная тревога. Здесь это бывает. АННА ПЕТРОВНА. Странно. Обычно гражданская оборона тренируется по утрам или в воскресенье. БЕССМЕРТНЫЙ. Наверное, новый начальник назначен. Вот и стараются. Резко звонит телефон. АННА ПЕТРОВНА. Слушаю... Да, это я... Не может быть!.. Сколько?.. Невероятно!.. Мы думали, что учебная тревога... Да все трое здесь... Хорошо!.. Успеют!.. Медленно выходит в холл. Молчит. Внимательно осматривает присутствующих. Авария на четвертом блоке атомной станции. Сильный пожар. Пострадало несколько десятков человек. Некоторые получили лучевые ожоги. Через несколько минут они будут здесь. Вы (обращается к Вере, Наде и Любе) мобилизованы, спецодежда в соседнем помещении. Быстро переодеться и сюда. Вы (обращается к Бессмертному) побудьте у себя. Пока не выходите. ВЕРА. Но мы... АННА ПЕТРОВНА (перебивает). Выполняйте приказ. И без обсуждений! ВЕРА. Наверное, мы не сможем... АННА ПЕТРОВНА. Сможете! Других у нас нет. (Вера пытается что-то сказать, но Анна Петровна, не обращая на нее внимания, идет к телефону. Говорит в трубку). Приготовьте систему контроля. Дозы не определены, будьте внимательны. Нас пока четверо, но скоро будут Сергеев и Птицына. Вместе с пациентами. И проверить готовность операционных. Возможно, сразу же придется... В общем, тревога номер один!.. Да нет - не война... Взрыв атомного реактора. Да нет же! Не ядерный взрыв, взрыв водорода в реакторе. Входят Вера, Надежда, Любовь. Они в спецхалатах синего цвета. НАДЕЖДА. Мы готовы. А что делать? АННА ПЕТРОВНА. Пока ждать. НАДЕЖДА. А потом? АННА ПЕТРОВНА. Ничего особенного. Если нужно, обезболивание, капельница, в общем, обычный уход. БЕССМЕРТНЫЙ. (Осторожно открывает дверь своего бокса, выглядывает). Никого нет? АННА ПЕТРОВНА. Я же просила... БЕССМЕРТНЫЙ. Восемь букв... Могильный камень... Ничего не припоминаю... Вторая - "а"... АННА ПЕТРОВНА. Памятник. БЕССМЕРТНЫЙ. Действительно... Может подойти... Странно, я не думал, что памятник - могильный камень. АННА ПЕТРОВНА. У Даля посмотри. БЕССМЕРТНЫЙ. Спасибо. (Скрывается в своем боксе). ВЕРА. Тревожно... Как-то не по себе. АННА ПЕТРОВНА. В нашем деле, пожалуйста, без эмоций. Трезво, выдержанно, и помните о нашей специальности. На первый взгляд они абсолютно здоровы. Особенно, если нет боли... Но она появляется внезапно... В каждом боксе есть все необходимые препараты. Красный фон разгорается все сильнее. Решительно входит Сергеев. За ним - два сотрудника в синих халатах с носилками. На них лежит мужчина. СЕРГЕЕВ. В пятый бокс. (Анне Петровне). Он без сознания. Первую помощь оказал, все необходимое сделано. Дверь бокса N5 закрывается, в нем загорается свет. Входит Шофер. Рядом с ним сотрудник института. СЕРГЕЕВ. Бокс N4. Сотрудник протягивает Сергееву карточку, тот рассматривает ее. ШОФЕР. Товарища генерала оставили там (показывает на дверь). Может быть, подождать? СЕРГЕЕВ. Как вы себя чувствуете? ШОФЕР. Нормально. СЕРГЕЕВ. Головокружение? ШОФЕР. Сразу прошло... Всего минута какая-нибудь... Так показалось... Что я должен делать? АННА ПЕТРОВНА. Верочка, проводите, пожалуйста, товарища. Пусть отдохнет. И смените одежду... (Шоферу). Вам некоторое время придется побыть у нас. Обследуем пока. ВЕРА. Прошу вас (берет Шофера под руку, они уходят в бокс N4). АННА ПЕТРОВНА. Легкое раздражение на лице. Сколько? СЕРГЕЕВ. Не могу сказать. Ждал своего начальника - он генерал МВД - у четвертого блока. Три часа ждал. А там местами более 500 рентген в час... Но, учитывая, что из машины не выходил... В общем, не могу пока определить. Знаю, что много. НАДЕЖДА. Зачем он там стоял? СЕРГЕЕВ. Ждал начальство. Так принято. НАДЕЖДА. Но там же радиация? СЕРГЕЕВ. Она, милая, ни запаха, ни цвета не имеет! А начальство привыкло быть в гуще событий - так-то, милая. НАДЕЖДА. Но... СЕРГЕЕВ. Вот именно - "но". На черной "волге" - и прямо к реактору! ЛЮБОВЬ. Но, может быть, он не знал? СЕРГЕЕВ. Ему положено знать!.. Открывается бокс N5. Выходят сотрудники. Один несет целлофановый мешок с одеждой пациента. Уходят. Появляется Вера. ВЕРА. Спит. АННА ПЕТРОВНА. Поглядывайте за ним. Проснется, осмотрим его вместе. СЕРГЕЕВ. Пока хирургического вмешательства не требуется. АННА ПЕТРОВНА. Общее число пострадавших? СЕРГЕЕВ. Около трехсот человек. Это те, у кого свыше 100 рентген. Ну, а наших - несколько, пока не могу сказать точно. Пятнадцать человек отправили в онкологический центр, часть оставили в местных клиниках... Я прилетел поздно. Там долго не могли сообразить, что именно произошло, а потому на всякий случай в Москву не сообщали. Ждали чего-то... АННА ПЕТРОВНА. Надеюсь, Лев Иванович, что вы сами... СЕРГЕЕВ. Я, милая Анна Петровна, слишком много знаю о радиации, чтобы лезть к ней в гости. АННА ПЕТРОВНА. Но все-таки? СЕРГЕЕВ. Чуть больше годовой дозы. Нормально. К нашему приезду радиационная обстановка прояснилась. БЕССМЕРТНЫЙ. (Он подслушивал, теперь высунулся из бокса). Что же все-таки произошло? Дверь бокса N4 открывается. Сотрудник выносит целлофановый мешок с одеждой. СЕРГЕЕВ. (Бессмертному). Вы все-таки поосторожней. Обработку пациентов проводим, но поберегитесь. БЕССМЕРТНЫЙ. Сознаю... Наверное, нечто ужасное? СЕРГЕЕВ. К сожалению, у нас не ужасного не бывает. Входит Генерал. ГЕНЕРАЛ. (Оборачиваясь). Не нужны мне сопровождающие. (Сергееву.) Что это у вас за порядки, самостоятельно ступить не дают?! Всю задницу (замечает женщину), извините, ради бога, изрешетили... АННА ПЕТРОВНА. Вы, наверное, жаловались на боли в пояснице? ГЕНЕРАЛ. Поболела и перестала! В общем, раз-два пообследовали, и на волю! СЕРГЕЕВ. Приказ знаете? ГЕНЕРАЛ. Наш министр погорячился! Не знаю, что вы ему там наговорили... Но приказ есть приказ... А шофер мой здесь? СЕРГЕЕВ. Да. ГЕНЕРАЛ. Неловко с ним получилось... Но, надеюсь, ничего серьезного? СЕРГЕЕВ. Вам нужно пройти в бокс N8. Прежде всего переодеться... ГЕНЕРАЛ. Мне там ваш, ну черненький такой, курчавенький, сказал, форма подлежит уничтожению. Что за глупость! СЕРГЕЕВ. Ну, форма - это не проблема... (Любе) проводите, пожалуйста, товарища генерала. Покажите, во что ему следует переодеться... Ну, а за формой я прослежу... (Анне Петровне) займитесь, пожалуйста, больным. ГЕНЕРАЛ. Да здоровый я! Здоровый! Смотрите (нагибается, берет стул за ножку, начинает поднимать. И в этот момент теряет сознание). СЕРГЕЕВ. Срочно!.. Ко мне!.. Появляются два сотрудника, подхватывают Генерала и уносят в бокс N8. Там же остаются Анна Петровна и Любовь. БЕССМЕРТНЫЙ. (Высовывается). Лев Иванович, и все же, что произошло? Мне кажется, очень серьезная авария. По радио почему-то ничего не говорят... СЕРГЕЕВ. Передадут. Обязательно передадут. Слушайте. БЕССМЕРТНЫЙ. Я понимаю, что сейчас вам не до меня... Однако, свойственное каждому человеку любопытство, которое заставляет меня обращаться к вам, столь естественно, что я не могу не спросить: неужели у них больше, чем у меня? СЕРГЕЕВ. Намного. БЕССМЕРТНЫЙ. В таком случае можете на меня положиться: я не буду мешать. Но тем не менее мне хотелось бы быть в курсе событий. Все-таки скучно. СЕРГЕЕВ. (Мрачно). Развлечение я вам гарантирую. С избытком. И ждать недолго - всего несколько часов. БЕССМЕРТНЫЙ. Значит, у некоторых за 1000? СЕРГЕЕВ. Даже Лидия Степановна не может точно определить... Все-таки осторожней - без контактов. И в то же время на вашу помощь я рассчитываю. Ваш пример - лучшее лекарство. Может быть, единственное для них. БЕССМЕРТНЫЙ. На меня можете положиться. Вы же помните, как я работал с тем, который с опытной установки. Он надеялся жить здесь со мной, и если бы не поврежденный пищевод... Кстати, вы обратили внимание на информацию в последнем вестнике - американский профессор Кайл сообщил, что пересадка костного мозга помогает и при повреждении пищевого тракта, мол, восстанавливаются капилляры и так далее... Информация не совсем квалифицированно написана, но об этом самом Кайле я читал уже седьмой раз. Головастый, видно, мужик! Молодой, ему еще сорока нет, а провел серию операций по пересадке, и все удачные. Между прочим, миллионер. А вы сколько таких операций сделали? СЕРГЕЕВ. Десятка три. Но, к сожалению, далеко не все удачные. А Кайл действительно хороший хирург. БЕССМЕРТНЫЙ. Наша Лидия Степановна, наверное, давно бы уже миллиардершей была! У нее 162 операции... Живет в двухкомнатной квартире блочного дома, Лев Иванович. И я уже четвертый раз намекаю вам, то пора позаботиться. СЕРГЕЕВ. Она не обращается. Одна живет, ей не нужно. БЕССМЕРТНЫЙ. В блочном доме, Лев Иванович, зимой холодно, летом жарко. А должно быть наоборот. Поэтому Лидия Степановна очень часто ночует здесь, а вам, как руководителю, выгодно, чтобы она пропадала на работе. Но это несправедливо, поэтому я... Из бокса N4 выходит Вера. СЕРГЕЕВ. Ну что там? ВЕРА. (Читает). Пульс чуть завышен. Давление почти норма. Легкая сердечная аритмия. Жалоб нет. Мне кажется, вы ошиблись... СЕРГЕЕВ. Я - мог, но не профессор Птицына. Она осматривала вашего пациента. БЕССМЕРТНЫЙ. (Вере). Легкое недомогание - это как раз и самое опасное! ВЕРА. Мне нужно к нему идти? СЕРГЕЕВ. Без необходимости вам в боксах делать нечего... БЕССМЕРТНЫЙ. Не забывайте, что каждый из них излучает... СЕРГЕЕВ. (Перебивает). Не пугайте... (Вере) особой опасности нет, фон небольшой, однако, в боксы заходите по вызову. Вся информация будет выведена на пульт... Из бокса N8 выходит Анна Петровна и сотрудники, один несет пакет с одеждой. АННА ПЕТРОВНА. Уснул. Люба немного побудет с ним. ВЕРА. Но там же радиация! АННА ПЕТРОВНА. Девочка, здесь радиация везде. СЕРГЕЕВ. Можно включать пульт. АННА ПЕТРОВНА. Он уже работает. Я только не подняла ширму. Сейчас... Подходят к столу дежурного. Ширма медленно поднимается вверх. Пульт управления боксами. Синие, зеленые, голубые лампочки показывают о состоянии больного - сюда выводится вся информация из боксов. Красные лампы не горят. Они вспыхивают лишь в крайнем случае... АННА ПЕТРОВНА. (Смотрит на пульт). Радиационная обстановка в восьмом боксе повышена незначительно. В пределах наших медицинских норм. (Вере) и, пожалуйста, без эмоций - я же просила вас... Входит Птицына. ПТИЦЫНА. Но почему же без эмоций? Улыбайтесь, дочки... Плачьте, но улыбайтесь. СЕРГЕЕВ. Наконец-то. Ну, как там? ПТИЦЫНА. Наших около пятидесяти. Я взяла самых тяжелых и прокурора.
АННА ПЕТРОВНА. А его-то зачем? ПТИЦЫНА. Попросился. Ему сейчас больше всех надо... Входит Прокурор. ПРОКУРОР. У меня простое, но очень важное дело. Нужны объяснительные записки. От каждого, кто может писать. Как, где был, что делал. Особенно в первые минуты аварии. СЕРГЕЕВ. Я распоряжусь. ПРОКУРОР. И поподробнее, пожалуйста. Ведь с каждым не смогу переговорить. СЕРГЕЕВ. Сделаем. ПРОКУРОР. Я завтра зайду. Тороплюсь. Мне еще в двух клиниках надо побывать. СЕРГЕЕВ. До завтра. Все сделаем. БЕССМЕРТНЫЙ (выглядывает). Вы считаете, что диверсия? ПРОКУРОР. Все возможно... До свидания. (Уходит). БЕССМЕРТНЫЙ. Лидия Степановна, я приветствую вас. ПТИЦЫНА. Рада видеть тебя, малыш, в добром здравии. Ты уж прости меня, старуху, три дня не могла к тебе заглянуть, а потом вот улететь пришлось... Беда-то сам видишь, какая стряслась... Большая беда. БЕССМЕРТНЫЙ. Я не в обиде. Чуть освободитесь, заглядывайте, буду ждать. Переговорить надо... А тяжелых-то многовато... ПТИЦЫНА. Большая беда, большая. Такой и не видывала. А ведь с самого начала. С Курчатовым еще, с Щелкиным... Со всеми. Не верится даже, что такая беда... Идут сынки... Входят Велосипедист, тетя Клава, Пожарный, Дозиметрист, Оператор, Физик. Оглядываются. ВЕЛОСИПЕДИСТ. Сюда, что ли? Ишь ты, душевых понастроили... А кормежка-то ничего будет? ПТИЦЫНА. Кормежка, сынок, хорошая. А пока по нумерам расселяйтесь. В те, что свободны. ВЕЛОСИПЕДИСТ. Хотель... лучше "Хилтона". СЕРГЕЕВ. Эрудицию свою потом продемонстрируете, а сейчас переодеваться! Пациенты расходятся по боксам. ПТИЦЫНА. И всем успокаивающее. Пусть поспят немного. И поаккуратнее, дочки, помягче и поласковей - им еще боли-то хватит... Вера, Надежда и Любовь вместе с Анной Петровной переходят из бокса в бокс. Сотрудники института выносят мешки с одеждой. Птицына устало опускается в кресло. СЕРГЕЕВ. Лидия Степановна, вы уж меня извините. В вашем возрасте и такие перелеты, нагрузки, но распоряжение пришло сверху - обязательно вас просили... ПТИЦЫНА. И правильно просили!.. Медиков-то много туда понаехало, а растерялись. Сами пооблучались... Опыта нет, а головы горячие. Ну и, конечно, с классификацией запутались. Да и не мудрено! Попадались такие, что и меня запутали: мол, тошнота, головокружение, слабость... Ну, хоть в гроб клади, а на самом деле - пустяк. От мнительности все. А те, которых отобрала, в общем-то не жаловались, тихо себя вели... Двое погибли сразу. СЕРГЕЕВ. Знаю. Один от обычных ожогов. ПТИЦЫНА. И лучевой в придачу. Мгновенно погиб во время взрыва. СЕРГЕЕВ. Все-таки взрыв? ПТИЦЫНА. Конечно. Просто некоторым ох как не нужно, чтобы он был, и они доказывают, что реактор развалился без взрыва. Пожар. Просто пожар. СЕРГЕЕВ. А разве разница столь велика? ПТИЦЫНА. Слишком велика, сынок! Взрыв - это преступление, а пожар всего лишь служебная халатность. Вот так-то! И мера ответственности разная... Вот почему прокурор к нам сразу же явился. Впрочем, для них (кивает в сторону боксов) это уже не имеет значения. Затемнение. Боксы освещены, а позади них яркое зарево. Так горит графит. Информация по радио. (Женский голос). Дорогие радиослушатели. Продолжаем цикл передач "Это должен знать каждый". У микрофона - начальник гражданской обороны района товарищ Нестеров. (Мужской голос) Взрыв ядерной бомбы сопровождается ослепительной вспышки и резким звуком, напоминающим раскат грома. Вслед за вспышкой образуется огненный шар. Яркая вспышка обычно видна на десятки и даже сотни километров, откуда ударная волна может и не дойти до вас, но меры защиты все-таки примите... (Постепенно голос становится тише). Поздний вечер. В дежурной комнате Анна Петровна и Вера. АННА ПЕТРОВНА. Видите, какая вам практика предстоит. Надеялись побродить по Москве, погулять. ВЕРА. Мне завидовали. Тут жара, а у нас еще снег лежит. Заполярье. АННА ПЕТРОВНА. Завербовалась? ВЕРА. У меня отец военный. Он на севере почти десять лет. Привыкла. При распределении сама попросилась. АННА ПЕТРОВНА. Замужем? ВЕРА. (Смеется). Не берут... Сейчас парни не торопятся жениться. Выбирают долго. АННА ПЕТРОВНА. Я в восемнадцать выскочила. В девятнадцать родила Машу. Через два года сына Андрея. Маша уже замужем. Андрей служит в ракетных войсках. Внуков пока нет, но Маша сейчас за границей с мужем, в Чехословакии, думаю оттуда привезут внука. Андрей ухаживал за одной, хорошая, но потом раздумал, наверное, или поссорились. Ничего о ней не пишет... ВЕРА. (Кивает в сторону боксов). В третьем - совсем молоденький. Пожарный. Из армии, наверное, только пришел. Вот теперь здесь. Неужели? АННА ПЕТРОВНА. (Перебивает). Не надо об этом, Верочка, не надо... Дверь бокса N6 приоткрывается, оттуда появляется Дозиметрист. Крадется к боксу N7. ВЕРА. Глядите. Я выйду... АННА ПЕТРОВНА. Не надо. Ничего страшного... Пусть бродит... Дозиметрист стучит в дверь. Выглядывает Оператор. ОПЕРАТОР. Чего? ДОЗИМЕТРИСТ. Не спишь? ОПЕРАТОР. Тут заснешь!.. ДОЗИМЕТРИСТ. Не виноват я, не виноват... Сам видишь здесь, с тобой! Зашкалило, понимаешь, приборы, зашкалило! ОПЕРАТОР. (Передразнивая). У него зашкалило! Попался бы ты мне в другое время и в другом месте, я тебя зашкалил бы так, чтобы всю жизнь помнил!.. Захлопывает дверь бокса. Дозиметрист устало опускается в кресло. АННА ПЕТРОВНА. Сердитый у вас приятель. ДОЗИМЕТРИСТ. Да нет, он добрый. Когда это случилось, у меня всю аппаратуру зашкалило. На сто рентген она рассчитана, всего на сто... А я подумал, что-то там не ладится... В голову не приходило, что такое может случиться... Он подбегает и спрашивает: сколько? А я возьми и ляпни: десятка два, не больше... Он мне - "ясно", и к блоку. Там вся энергетика полетела. Он сразу - кабели ремонтировать, чтобы еще не жахнуло... Кабели-то сделал, перемычки поставил, а сам... Но откуда я знал, что там не двадцать, а двести?! БЕССМЕРТНЫЙ. (Подслушивает). Незнание законов не освобождает от наказания. А начальство на что? Надо требовать, добиваться! Зашкалило... Еще великий Сократ - это мудрец древности - предупреждал, что все беды от невежества. АННА ПЕТРОВНА. Режим нарушаете. Не похоже на вас. БЕССМЕРТНЫЙ. Не спится. Размышляю о случившемся. Слышали: по радио об аварии об'явили? Значит, молчать нельзя было. ВЕРА. Теперь гласность во всем. БЕССМЕРТНЫЙ. Иногда лучше и промолчать. Чтобы народ не волновать. Я, к примеру, когда размышлять начинаю, то такая чушь в голову приходит. А оттого и волнение, беспокойство. Это потому, что много знаю. Вот он (показывает на Дозиметриста) не размышлял, не беспокоился, вот и зашкалил. ДОЗИМЕТРИСТ. А у оператора четверо детей... Передовик, вся станция его знала... В прошлом году орден Ленина получил. На АЭС с первого колышка. Строил ее, потом работать остался. (Анне Петровне) я действительно не знал, что двести. Даже подумать не мог. АННА ПЕТРОВНА. Я верю. БЕССМЕРТНЫЙ. (Высовывается). А я нет. Слишком вы, Анна Петровна, мягкосердечная. Он же человека знаменитого загубил, а вы его оправдываете. Еще великий врач древности Гиппократ... АННА ПЕТРОВНА. Перестаньте! ДОЗИМЕТРИСТ. Он прав. Загубил человека... Загубил... Из бокса N1 появляется Велосипедист. ВЕЛОСИПЕДИСТ. (Анне Петровне). Слушай, врачиха, доставай-ка бутыль со спиртом. Ему грамм сто и мне стаканчик. Он, как девица, расхныкался, сейчас реветь начнет. А меня колотит, неси. АННА ПЕТРОВНА. Нет спирта! ВЕЛОСИПЕДИСТ. Ты мне не заливай! Все вы, лекаришки, по домам спирт таскаете. Знаю. Неси, нам положено - после этой самой радиации, черт ее побери! Велосипедист осматривает холл, входит в дежурную комнату, пытается открыть ящики. ВЕРА. Ведите себя прилично! ВЕЛОСИПЕДИСТ. Не возникай, старуха. Молоко на губах не обсохло, а потому не возникай... Я нынче очень нервный... Могу прибить... Ну-ка встань!.. Зайдешь ко мне, когда позову... ВЕРА. Вы... Вы... ВЕЛОСИПЕДИСТ. Ну я, и что? (Анне Петровне). Давай спирт. По-хорошему прошу. ДОЗИМЕТРИСТ. (Устало) не надо так. ВЕЛОСИПЕДИСТ. Плачь... Хныкай... О тебе, хлюпик, забочусь. АННА ПЕТРОВНА. Сейчас... (Направляется к первому боксу). Минуту подождите. ВЕЛОСИПЕДИСТ. Это другой разговор. Жду. (Хлопает Веру ниже пояса). Ничего... Пружинистая... ВЕРА. Перестаньте! ВЕЛОСИПЕДИСТ. (Ухмыляется). Дуреха, порадовать хочу. Благодарить будешь. Появляется Анна Петровна. В руках склянка, две мензурки. Наливает в одну из них. Протягивает Велосипедисту. АННА ПЕТРОВНА. Пожалуйста. Слегка разведен. ВЕЛОСИПЕДИСТ. (Принюхивается). Без обмана... Разводила зря (выпивает, крякает от удовольствия). Вот теперь другое дело! АННА ПЕТРОВНА. (Наливает Дозиметристу). Выпейте. ДОЗИМЕТРИСТ. Не хочу. АННА ПЕТРОВНА. Это успокаивает. Пожалуйста. Дозиметрист выпивает. Велосипедист начинает зевать. ВЕЛОСИПЕДИСТ. Ишь как сразу достало... Хороший у тебя продукт, врачиха. Добавь! АННА ПЕТРОВНА. Хватит до утра. ВЕЛОСИПЕДИСТ. (Зевая, Вере). Проводишь, старушка? АННА ПЕТРОВНА. Идите, идите... ВЕЛОСИПЕДИСТ. Пожалуй. Приморился что-то. Ну, пока. А где это (кивает на склянку) стоит? Я все облазил, не нашел. АННА ПЕТРОВНА. Плохо искали... Идите... ВЕЛОСИПЕДИСТ. Вздремну. (Уходит). АННА ПЕТРОВНА. И вам тоже пора. Сейчас заснете крепко. Дозиметрист согласно кивает, медленно приподнимается и отправляется в свой бокс. ВЕРА. Разве можно алкоголь? АННА ПЕТРОВНА. Это успокаивающее. Плюс капля спирта. Иногда приходиться и обманывать. А агрессивность - это один из признаков... БЕССМЕРТНЫЙ. (Высовывается). Бывает и с ума сходят... А то тихий тихий и сразу буйствовать начинает... Анна Петровна, этот феномен подробно описала в своей диссертации и очень убедительные примеры привела. Я помню, и у американского профессора описан аналогичный случай... АННА ПЕТРОВНА. Может быть все-таки поспите? Завтра тяжелый день. Может быть, и вам? (Показывает на склянку). БЕССМЕРТНЫЙ. Нет, это вредно действует на мои почки. Вы же знаете... Из бокса N3 высовывается Пожарный. ПОЖАРНЫЙ. Простите, можно выйти? АННА ПЕТРОВНА. Зачем? ПОЖАРНЫЙ. Я написал рапорт. Как просили. Хотел бы передать. ВЕРА. Как вы себя чувствуете? ПОЖАРНЫЙ. Выспался, отдохнул. Спасибо вам. В дежурной комнате раздается телефонный звонок. Анна Петровна берет трубку. АННА ПЕТРОВНА. Нет, Лидия Степановна, все спокойно.. Плазму и кровь ввели всем... Теперь утром... Не все спят, но это естественно: новое место, не привыкли... Пока нормально... Обязательно позвоню... Спокойной ночи... ПОЖАРНЫЙ. (Вере). Можно я с вами посижу? И почитайте, вдруг я не так написал. (Протягивает листки). ВЕРА. Я и сама не знаю как надо... (Читает. Удивленно смотрит на Пожарного). Так вы все видели? ПОЖАРНЫЙ. Сначала хлопок, а затем взрыв. И сразу огонь на крыше машинного зала. Я передал сигнал тревоги, а сам полез наверх. Это метров тридцать... Крыша уже полыхает. Смотрю в реакторный зал, а там яркий ослепляющий такой огонь. А чему гореть-то? Нечему... Вот я и понял, что это активная зона реактора. Мигом слетел с крыши и сразу дежурному открытым текстом, мол, не пожар это, а взрыв!.. И опять полез наверх, а там уже наши. Песком стали забрасывать огонь на крыше, чтобы он на другие блоки не пошел... ВЕРА. Неужели вам было не страшно? ПОЖАРНЫЙ. Там? Нет... Потом, конечно... Да, честно говоря, и сейчас страшно... Совсем как в Афганистане. ВЕРА. Вы и туда успели? ПОЖАРНЫЙ. На срочной. Я же в десантниках служил... Страшно в охранении. Особенно на рассвете. И мулла начинает кричать... Страшно потому, что незнакомое все. Язык, обычаи, люди. Горы тоже. Ничего нашего нет. Непривычно, а значит, и страшно. Подходит Анна Петровна. АННА ПЕТРОВНА. Девушка у тебя есть? Утром сменюсь, могу позвонить. ПОЖАРНЫЙ. Нет девушки. Мама. АННА ПЕТРОВНА. Она все в клинике узнает. В справочном столе. Мы туда все сообщаем. Родственники думают, что вы там... БЕССМЕРТНЫЙ. Эй, пожарный, а ты в шашки играешь? ПОЖАРНЫЙ. Умею. АННА ПЕТРОВНА. Я же предупреждала: без контактов! И откуда такая прыть? Раньше не замечала... БЕССМЕРТНЫЙ. Так теперь общество... Общаться хочется. Заскучал. ПОЖАРНЫЙ. Кто такой? ВЕРА. Бессмертный. ПОЖАРНЫЙ. Не понял... АННА ПЕТРОВНА. Наш пациент. Второй год здесь. БЕССМЕРТНЫЙ. 488-Й день! ПОЖАРНЫЙ. Значит, можно жить... БЕССМЕРТНЫЙ. (Анне Петровне) всего две-три партии. Для гимнастики ума. Кстати, о кроссворде: "Памятник" не подходит. Там третья буква "р"... ПОЖАРНЫЙ. Я готов. АННА ПЕТРОВНА. Поосторожней. БЕССМЕРТНЫЙ. Он обработан дважды. Там, на реакторе, и в ультрафиолетовой прихожей... Так что чище меня. У него все микробы убиты намертво, не опасно. Я кое-что посмотрел по литературе: судя по расстоянию, у него полный набор, включая нейтроны и... АННА ПЕТРОВНА. Слишком образованным стал! Против шашек не возражаю... Бессмертный исчезает в своем боксе. АННА ПЕТРОВНА. (Пожарному). И не любил даже... Не успел? ПОЖАРНЫЙ. Пока не научился. АННА ПЕТРОВНА. Учись. Смотри, какая у нас Верочка красивая. ПОЖАРНЫЙ. Правда, красивая! (Улыбается). А как начинать? АННА ПЕТРОВНА. Уже начал. Теперь продолжай. ПОЖАРНЫЙ. Девушке цветы дарить надо, а я сейчас... АННА ПЕТРОВНА. В следующий раз. ВЕРА. Без меня меня женили... ПОЖАРНЫЙ. А вы замужем? ВЕРА. Пока нет. ПОЖАРНЫЙ. Ну что же, начинаем... Вы очень симпатичная, приятная и ласковая... АННА ПЕТРОВНА. Это правильно. Это вы почувствовали, когда она вам плазму вводила. И кровь. ПОЖАРНЫЙ. Даже синяка нет. Появляется Бессмертный с шашечной доской. БЕССМЕРТНЫЙ. Если без синяков - это высший класс! Я через столько женских рук прошел, что и не сосчитать. Тут талант нужен, чтобы без синяков... (Пожарному) я привык играть белыми, не возражаете? Они устраиваются у столика. Свет в боксе N7 начинает мигать. Сразу же на пульте дежурного загорается красная лампа и слышен зуммер. АННА ПЕТРОВНА. (Вере). За мной! Сильная аритмия... Они бросаются к боксу N7. ПОЖАРНЫЙ. Что там? БЕССМЕРТНЫЙ. Ничего особенного. Обычная аритмия. Ваш ход... ПОЖАРНЫЙ. Ему плохо. БЕССМЕРТНЫЙ. А кому сейчас хорошо?.. Раз, два - и в дамки... Нет, так не получается... Да будете вы играть?! Ничего страшного!.. "Лучевка" берет исподтишка, а если так явно - аритмия там или тошнота - то врачи справляются. Они у меня высший класс! ПОЖАРНЫЙ. Странно... Я ничего не чувствую! БЕССМЕРТНЫЙ. Ну и радуйтесь!.. (Напевает). "И миг прекрасный я прожил..." Из бокса N9 появляется Физик. ФИЗИК. Не откажите в любезности подсказать, откуда можно позвонить? БЕССМЕРТНЫЙ. (Напевает). "На Центральном телеграфе, на Арбате и вокзале..." ФИЗИК. Простите великодушно, не понял. БЕССМЕРТНЫЙ. Прощаю столь же великодушно... Ваш ход, маэстро. И не зевайте!.. (Напевает) "тронул пешку и ходи..." ФИЗИК. Извините, что отвлекаю, но мне совершенно необходимо. Я провел кое-какие расчеты... ПОЖАРНЫЙ. Отсюда нельзя звонить. Разве вы не поняли, где находитесь? ФИЗИК. Благодарю. Конечно же, понимаю, но не кажется ли вам, что столь сильная изоляция - это слишком. БЕССМЕРТНЫЙ. Нет, не кажется. Советую вам, маэстро, сдаться. ФИЗИК. (Заглядывает на доску). Рано еще. Вы не будете возражать, если я подскажу... БЕССМЕРТНЫЙ. Буду! Если хотите, записывайтесь на вылет. ФИЗИК. Куда? БЕССМЕРТНЫЙ. В очередь... Лучше о расчетиках ваших проинформируйте. ФИЗИК. Вас это интересует? БЕССМЕРТНЫЙ. Нас интересует абсолютно все! Ведь мы концентрируем в себе достижения человечества. Каждый индивидуум - и сразу все! ФИЗИК. Дело гораздо проще, чем может показаться. В неустойчивом режиме, а реактор останавливали в это время, произошел местный перегрев есть такая зона. Так как аварийная система была отключена, то нарастание температуры и привело к первому, небольшому взрыву, который повредил охлаждающую систему... И тут начался весьма любопытный процесс: давление возрастало, вода превратилась в пар... ПОЖАРНЫЙ. Я видел его выброс. Но такое случалось и раньше. ФИЗИК. Вы абсолютно верно заметили. Но раньше регулировала аварийная система. Теперь же - нет. И поэтому процесс нарастал стремительно. Одновременно с подъемом температуры практически вся охлаждающая вода разлагалась на кислород и водород, и в конце концов... БЕССМЕРТНЫЙ. Реактор разлетелся к чертовой матери!.. ФИЗИК. Вы абсолютно точно подметили - "разлетелся", а точнее развалился в сторону машинного зала и в диаметрально противоположном направлении. Характер разрушения также объясним. Эту модель необходимо проиграть на вычислительных машинах. Поэтому я и должен позвонить. ПОЖАРНЫЙ. Всех просили написать рапорты... Впрочем, я не знаю, как у вас это называется, у нас - рапорты... БЕССМЕРТНЫЙ. У них это называется "научное исследование"... Но какая, извините за малолитературное словечко, сволочь отключила аварийную систему?! ФИЗИК. На этот вопрос я затрудняюсь вам ответить. Никакими регламентами это не предусмотрено. БЕССМЕРТНЫЙ. А поехать на машине в часы пик через Москву, если не работают тормоза, предусмотрено? ФИЗИК. Простите, не понял. ПОЖАРНЫЙ. Он хотел сказать, что это - самоубийство. БЕССМЕРТНЫЙ. Я совсем не это хотел сказать. Я хотел сказать, что это - убийство! Не самоубийство, а убийство!.. Вы выиграли, маэстро. (Физику). Ваша очередь. ФИЗИК. Благодарю. Но, если позволите, я пойду в свой номер, поработаю. Надо подробнее объяснить, если уж нельзя связаться по телефону. БЕССМЕРТНЫЙ. Это справедливо. Все-таки шашки предложил я. И не буду скрывать, мне хочется отыграться... Свет в боксе N7 горит ровно, не мигает. Выходит Анна Петровна, за ней Вера. АННА ПЕТРОВНА. (Вере). Через два часа еще ампулу сердечного. Утром начнем готовить к операции... (Бессмертному) не пора ли? Поиграли и хватит. БЕССМЕРТНЫЙ. Заключительная партия. Реванш. Как в матче Карпов Каспаров... АННА ПЕТРОВНА. Игральный зал тут устроили, будто в парке культуры. БЕССМЕРТНЫЙ. На западе есть клубы для избранных. Миллионеров разных. Там общаются, политику делают. Почему бы и нам не создать такой клуб. И название удачное подобрать, клуб бессмертных! Мигает блок N7. АННА ПЕТРОВНА. (Вере). Антишоковые мероприятия... Быстро! Вбегают в бокс. ПОЖАРНЫЙ. Там тоже? БЕССМЕРТНЫЙ. Нет, это посложнее. Но тоже привычное дело... В общем, разбегаемся. Поиграть нам больше не дадут. Благодарю за доставленное удовольствие. До завтра. (Направляется к своему боксу, останавливается). Ты, парень, иди к себе и лежи. Вставай, если уж невмоготу лежать. Лежи и ни о чем не думай. Сейчас тебе думать вредно... А когда Вера освободится, ухаживай за ней. Строй планы. Любые. Даже о совместной с ней жизни. Самые лучшие планы строй, самые красивые. Не скупись, не сдерживай себя... Захочешь сыграть, постучи. Не бойся, я давно уже не сплю, разучился... И мне даже приятно, когда беспокоят, - значит, кому-то еще нужен... Мигает бокс N4. Анна Петровна выходит из первого бокса, направляется к столу дежурного. Мигает бокс N6. Анна Петровна открывает телефон, набирает номер. АННА ПЕТРОВНА. Общий сбор... Кажется, началось!.. Я и сама не думала, что так быстро... Но мы с Верой уже не справляемся... Мигает бокс N5, затем N8 и N2. Сцена постепенно погружается в темноту, а на заднем плане ярко-красная заря разгорается все сильнее. ИНФОРМАЦИЯ ПО РАДИО. (Мужской голос). ...вы должны знать, что проникающая радиация поражает людей только на расстоянии, не превышающем 2-3 километров от ядерного взрыва. После того, как увидите яркую вспышку, ударная волна настигнет вас через несколько секунд. Этого времени достаточно, чтобы занять находящееся рядом укрытие или в крайнем случае лечь на землю...
Утро следующего дня. Идет "пятиминутка". В холле Сергеев, Птицына, Анна Петровна, Вера и Любовь. Бессмертный, как всегда, подслушивает из своего бокса. СЕРГЕЕВ. Все ясно, но тем не менее принятый распорядок менять не будем. Вам слово, Анна Петровна. АННА ПЕТРОВНА. Номер первый - удовлетворительное состояние, температура нормальная, пульс устойчивый... Номер второй... ПТИЦЫНА. Оставь, Аннушка. Неожиданностей нет - и это главное. Справились, Лев Иванович, справились. И это меня радует. Ну а дальше - по программе. Повторное переливание плюс интенсивная терапия... СЕРГЕЕВ. Вы не устали, Лидия Степановна? Все-таки почти всю ночь на ногах... Может быть, подменить? ПТИЦЫНА. Кем? Из "растительности" пришлешь? Так они пока на клеточном уровне работают... СЕРГЕЕВ. Но, дорогая Лидия Степановна, зачем вы так? ПТИЦЫНА. Давно тебе говорю: думай о будущем, думай. Штат у тебя растолстел, разбух, как на дрожжах, а третьем этаже экономишь. Сколько раз я тебе говорила: не забывай нас. Мы тихие лишь до поры до времени... Так вот оно... Теперь ты нам ботаников сюда пришлешь? Так у них нервишки не те, они покой любят. СЕРГЕЕВ. Но мы же сейчас, Лидия Степановна, не на собрании. ПТИЦЫНА. Я тебя и там достану. И на пенсию не спровадишь, я тебе прямо говорю... Не получится! СЕРГЕЕВ. Да и в помыслах даже не было... ПТИЦЫНА. Вы, начальство, народ хитрый. Ласково говорите, а дела-то любите между собой тихонько обделывать... Шур-шур-шур, а потом, мол, коллективное мнение. Кто у меня в прошлом году две ставки оттяпал?! Успокаивали, мол, все хорошо, ваше мнение учтем, а сами двух старших на первый этаж... Знаю, чью дочку ты пристраивал. Поздно, к сожалению, узнала.. СЕРГЕЕВ. Ну, грешен. Каюсь. ПТИЦЫНА. Этим и берешь меня - люблю, когда каются. Хитер ты, Лев Иванович. Но спасает тебя другое - руки золотые. Цены бы тебе не было, если бы в начальники не рвался. Тут, на третьем этаже, твое место. И академиком уже был бы, да голову забиваешь не наукой, а взаимоотношениями с разными чинами. А их ох как много! Да и сменяются быстро. СЕРГЕЕВ. Что-то вас на философию потянуло, Лидия Степановна! ПТИЦЫНА. Притомилась, а потому ворчливой становлюсь. АННА ПЕТРОВНА. Так я останусь... Я не очень устала. ПТИЦЫНА. Справлюсь. Отдыхайте. Да и девочки мне помогут. Кстати, их три было... Где же еще одна? ЛЮБОВЬ. Надежды нет. Уехала. СЕРГЕЕВ. Как уехала? ЛЮБОВЬ. Ночью собралась. Сказала: "Не могу!" - И на вокзал. ПТИЦЫНА. Облучения что ли испугалась? ЛЮБОВЬ. Да, говорит, мне еще рожать, а тут... ПТИЦЫНА. А ты чего же? Рожать не будешь, что ли? ЛЮБОВЬ. Буду. ПТИЦЫНА. Почему же осталась? ЛЮБОВЬ. Надо кому-то. СЕРГЕЕВ. С этой Надеждой я разберусь. У меня все ее документы. Напишу ее начальству. ПТИЦЫНА. "На-пи-шу". Не хватило у девочки мужества. Хорошо, что уехала. Раз уж испугалась... Жизнь не порти ей... Страх, он как ржавчина, разъедает быстро. (Вере и Любе) так что, дочки, если боитесь, поезжайте. Справимся и без вас. (Сергееву) и держать, а тем более грозить им не надо. Радиация-то - штука действительно страшная. Кого хочешь напугает. Меня, да и тебя тоже пугала, но мы об этом забыли, а потому и работаем здесь... Пойму вас, дочки, если сбежите. БЕССМЕРТНЫЙ. (Высовывается). Надежда сбежала... Исчезла... Испарилась... Оставила нас... Как же нам без Надежды?! ПТИЦЫНА. Ку-ку, малыш. Как спалось? БЕССМЕРТНЫЙ. Обошлось без сновидений. Нынешней ночью - они на наяву. ПТИЦЫНА. Я на тебя рассчитываю. В плане морально-политической обстановки в коллективе. Ты наше главное лекарство. БЕССМЕРТНЫЙ. Можете положиться. Первый матч по шашкам провел. ПТИЦЫНА. Есть еще домино, шахматы, кроссворды... Ну и еще что там? БЕССМЕРТНЫЙ. Соловьи-разбойники! ПТИЦЫНА. Все! Стоп! Закройте, пожалуйста, дверь. Вы, малыш, начинаете превращать в спектакль... БЕССМЕРТНЫЙ. Вам, Лидия Степановна, я привык подчиняться безоговорочно... (Скрывается за дверью). ПТИЦЫНА. Он действительно сегодня наше главное лекарство... ВЕРА. Я побуду здесь. В городе у меня никого нет, там делать нечего. Посплю пару часиков в комнате отдыха и помогу вам. ПТИЦЫНА. Спасибо, дочка. СЕРГЕЕВ. И еще одно дело на сегодня. В двенадцать приедет прокурор... (Видит недоуменный взгляд Птицыной). Дело такое - впервые авария реактора. Прокурор торопится. Во-первых, прямые наблюдения нужны. Ну и, во-вторых, боится опоздать... Отказать я ему не могу. ПТИЦЫНА. Но я разрешу говорить только с теми... СЕРГЕЕВ. Конечно, конечно... Он все понимает... Прощаюсь... (Направляется к двери). Зайду в двенадцать... К этому времени получу данные из банка по пересадке мозга. По каждому пациенту. Надо еще связаться с донорами. ПТИЦЫНА. Буду ждать. Надо уже поторапливаться. Седьмой и четвертый меня очень беспокоят. СЕРГЕЕВ. По их донорам доложу в двенадцать. Тогда на завтра назначу операции. Вы мне будете ассистировать или я вам? ПТИЦЫНА. Начнете вы. Люблю красивую работу и в операционной всегда любуюсь вами. Ну, а следующую серию я сама... ЛЮБОВЬ. (Испуганно) следующую? ПТИЦЫНА. Теперь, дочка, мы каждый день будем оперировать. Без выходных. Теперь уж у нас служба. Сергеев уходит. Из бокса появляется тетя Клава. ТЕТЯ КЛАВА. Мне до хаты надо... Дашка не доена. ЛЮБОВЬ. Не волнуйтесь. Там присмотрят. ТЕТЯ КЛАВА. Птица не кормлена. ЛЮБОВЬ. Вы разве одна живете? ТЕТЯ КЛАВА. С Дашкой, а она не доена. Мне пользы тут... ЛЮБОВЬ. Все будет хорошо, идемте отдохните. ТЕТЯ КЛАВА. Дашку доить надо... вымя вспухнет. Погибнет Дашка. ЛЮБОВЬ. (Увлекая ее к боксу) Я позвоню. Попрошу, чтобы подоили. Обязательно позвоню. ТЕТЯ КЛАВА. И птицу пусть покормят. Зерно в чулане... Дашка заболеет. Одна она у меня. Старая и хворая, но кормит. Без малого ведро в день. Попроси, милая... А кормить и поить - не знаю, можно ли? Слышала... И полынь черная будет... И реки горькие потекут... Ох, что-то невмоготу мне. ЛЮБОВЬ. Прошу, полежите. (Тетя Клава уходит.) Лидия Степановна, надо позвонить. ПТИЦЫНА. Не нужно звонить... Не нужно... ЛЮБОВЬ. Черная полынь... Реки горькие... Бредит? ПТИЦЫНА. Апокалипсис. Тут и бога, и дьявола вспомнишь. ЛЮБОВЬ. Как же она сюда попала? ПТИЦЫНА. Выброс из реактора был. Полоса километров шесть. А она в огороде копалась. С рассвета. И ее Дашка неподалеку паслась. Вот обеих и накрыло... И кур тоже... Но они, кстати, очень устойчивы. Непонятно почему, но дозы, опасные для них, раз в пятьдесят выше. Все живое человек, деревья, трава - погибает, а курам хоть бы что. Только очень агрессивными становятся. На кроликов даже нападают. Пробивают им голову, будто грифы... ЛЮБОВЬ. Страшно. ПТИЦЫНА. Действительно-страшно. ЛЮБОВЬ. Я все-таки позвоню насчет Дашки. ПТИЦЫНА. Не нужно, дочка. Ей об этом не говори... Дашку и прочую живность в этой зоне уничтожили. Так надо Из бокса выходит Генерал. ГЕНЕРАЛ. Очень плохая у вас вода. Смочил голову, причесываюсь, а на расческе волосы... Ядовитая вода, проследите. ПТИЦЫНА. (Устало). Слушаюсь... Из дежурной комнаты появляется Анна Петровна. АННА ПЕТРОВНА. (Птицыной). Я у себя. Немного отдохну и приеду. Если что, звоните... Направляется к выходу. Из своего бокса появляется Пожарный, подходит к Анне Петровне, что-то говорит ей тихо. АННА ПЕТРОВНА. Постараюсь. Обязательно выполню вашу просьбу. До свидания. (Уходит). ГЕНЕРАЛ. (ПОЖАРНОМУ) вы молодец! Выберемся отсюда, представлю к правительственной награде. Всех, кто был на машинном зале. И вас обязательно. ПОЖАРНЫЙ. Служу Советскому Союзу!.. Спасибо...
^^ Об авторе ^^
Владимир Степанович Губарев — советский и российский журналист, писатель и драматург. Автор множества произведений о науке, атомной энергетике и Чернобыльской катастрофе. Пьеса «Саркофаг» получила широкую известность как одно из первых художественных произведений, посвящённых трагедии на ЧАЭС.
Я так вижу
